Начало войны

   Мы жили на Восточном (так называется район Мариуполя), и выстрелы начали слышать еще за неделю до начала войны. Каждую ночь в 4 часа утра я просыпалась от этих ужасных разрывов. И хоть они были где-то вдалеке, я не могла спокойно спать: меня всю трясло, и я не могла с этим ничего сделать. Всю неделю до 24 февраля я жила в ожидании чего-то страшного, я очень хотела уехать из города, но меня никто не понимал.

 

   24 февраля, как обычно, мы проснулись в 4 часа утра, я старалась успокоиться и уснуть. Ничего не получалось. В 5:30 взрыв прогремел совсем рядом, и мы с мужем быстро поехали в центр города к моим родителям. Я взяла только вещи для работы и документы. Я была уверена, что вечером вернусь домой.
На дорогах было много машин, все, как и мы, ехали в центр. Я еще не знала, что взрывы по всей Украине, поэтому, приехав в центр, почувствовала себя в безопасности. Родители жили обычной жизнью, собирались на работу и не понимали моего испуга. А я не понимала их. Мне было так страшно, что я не могла даже есть и пить. Через час к нам приехал брат мужа с женой. Мы вместе прочитали о войне и поняли, что началось что-то страшное, то, к чему мы не были готовы. Я поняла, что на работу я не поеду, маму также отпустили с работы. В обед мы узнали, что в наш дом и в дом сестры мужа попал снаряд, но все живы. Мы наспех собрали вещи первой необходимости и продукты и поехали к молитвенному дому. Туда подъехали наши родственники с Восточного, а также еще несколько семей, чьи дома пострадали.

   Мы были очень напуганы, взрывы не прекращались, новости были не утешительные, но больше всего пугало то, что некуда было ехать - ведь взрывы были по всей стране. И мы решили остаться на время в церкви. Тут мы чувствовали себя в безопасности: стены были толстыми, был цокольный этаж под всем зданием, а также подвал на глубине шести метров. На тот момент мы просто не знали, что такое авиаудары…

   В подвале Молитвенного дома
   Коля Семикин, наш родственник и диакон церкви, с братьями поехал домой на Восточный забивать выбитые двери и окна; не передать как мы переживали за них. Кто-то сказал, что сегодня ночью будет что-то страшное - мы очень боялись. Вообще каждый день кто-то говорил, что сегодня будет «мясорубка», «котел», и каждую ночь мы ждали чего-то страшного.

   Страх и ожидание чего-то ужасного очень сковывало меня, я не могла ни есть, ни спать. Мне было очень плохо морально и физически. Все болело от психологического напряжения. Но во все эти дни в нашем районе было тихо, бои велись еще на левом берегу и за городом. 28 февраля к нам приехали девочки из Сартаны (поселок неподалеку от Мариуполя) и рассказали, какие ужасы там происходят, и как Бог сохранил их от снайперов, авиабомб и других орудий. 1 марта к нам в церковь начали приезжать братья и сестры из церкви «Вифания». Электричества уже не было, 2 марта не стало и воды. Телефонная связь начинала прерываться. Слава Богу, что у нас был генератор. Каждый день кто-то звонил и говорил, что уезжает из города. Мы не могли уехать из-за того, что в церковь стали приходить другие верующие, а также соседи и просто люди с улицы, которые боялись или не могли быть в своих домах. Готовить становилось все сложнее на большое количество людей. Мы всех принимали, и в какой-то день число людей было около двухсот. Мы понимали, что людей очень много, а у нас почти ничего нет для них.

   Как христиане, мы даже не рассматривали вариант взять что-то с открытых магазинов (многие магазины уже подвергались разграблению). Но мы молились и надеялись на Бога. И мы увидели много чудес: наши братья, а также некоторые знакомые, которые выехали из города, пожертвовали нам продукты. Нам рассказали о роднике недалеко от молитвенного дома, и наши мужчины ходили за водой каждый день под обстрелами. Представьте, сколько воды нужно было на 150-200 человек! Но у нас всегда была вода. Также наши братья заботились и о топливе для генератора, у нас каждый день была возможность заряжать телефоны, которые служили нам уже просто фонариками.

   Спасение из горящего дома
   3 марта начались обстрелы и в нашем районе. Но это были еще «цветочки», как потом оказалось. Коля Семикин и Стас Бурдун, как всегда, ездили по делам и возвращаясь, увидели раненых, это оказались наши, попавшие под обстрел. У Жени Вороновского было серьезное ранение ноги, появилась угроза ампутации. Но, слава Богу, все обошлось и ногу врачи смогли сохранить (это мы узнали уже через пару месяцев после выезда из Мариуполя, потому что его мы не смогли забрать с нами).

   В ночь с 3 на 4 марта наши братья тушили пожар: горел соседний дом, и тушить пришлось практически без воды. Точнее, вода была, которую мы набрали из-под дождя, но ее было мало. А дом горел очень сильно, крыша рушилась, а в подвале находился заваленный мужчина. Несколько раз все думали, что он уже умер, но он подавал голос, и это придавало сил продолжать спасательные работы. Наши братья вытаскивали голыми руками горящие балки, сестры подносили воду, и в итоге мужчина остался жив. Бог спас его, он покаялся, утром его отвезли в больницу.

   Авиабомба

   4 марта вечером мы командой на кухне обсуждали возможность нашего выезда из Мариуполя, потому что понимали, что находится в городе очень опасно. Вдруг мы услышали свист, кто-то крикнул: «Ложись!» - и мы начали бежать вниз по лестнице. Раздался сильный взрыв. Мы бежали вниз, я несколько раз упала, по мне кто-то пробежал, потом я по кому-то бежала. В считанные секунды мы оказались в подвале на полу. Все было в пыли, кто-то кричал, кто-то плакал. Грохот был такой, что я думала, что здания над нами не осталось. Братья пошли наверх проверить, нет ли возгорания. Наше здание стояло, но фасад сильно пострадал от взрывной волны. Бомба упала в дом через один от нас. На его месте осталась воронка глубиной метров 5 и диаметром 15 метров. Так мы познакомились с авиацией. Утром мы обнаружили, что все наши машины сильно побиты. Но по милости Божьей они были на ходу. Пусть без стекол, с пробоинами, но на ходу.
Утром погиб мой дядя от прямого попадания в дом Града, это была первая смерть близкого мне человека. Его похоронили во дворе. Я очень хотела уехать, но все говорили, что это невозможно. Я чувствовала безысходность. Мы очень молились, чтоб Бог нас сохранил. Мы все время молились, даже во сне. И Бог хранил нас и нашу церковь. 6 марта отключили газ и на следующий день многие люди разошлась по своим домам. В церкви осталось около ста двадцати человек. Уже никто не уезжал из города, связь также появлялась только в нескольких местах города, мы спали одетые и иногда обутые, и почти не выходили на улицу.

   8 марта нам сделали подарок - всем сестрам нагрели воду (ночью шел снег, и его растопили) и дали возможность искупаться. Это было чудесно, никогда так не ценила простую возможность принять душ и помыть руки. Вечером каждой сестре подарили тюльпаны. Это был последний день, когда все мы были живы…

    Трагическая гибель братьев

   9 марта наши братья, как обычно, поехали по делам (найти продукты, топливо, проверить свои дома). В этот день упала бомба на роддом, рядом шли мои родители, которые чудом остались живы. Вечером наши братья не вернулись. Мы очень переживали, ведь они всегда приезжали вовремя. Но мы успокаивали себя, мы надеялись, что они задержались и решили переночевать на Восточном. Но утром они также не приехали. И тут мы уже поняли, что случилось что-то непоправимое. Их поехали искать. И вот, на улице Азовстальской братья увидели Бус, на котором они ездили. Бус был сгоревший. А внутри находились наши трое братьев, совершенно обгоревшие. Коля Семикин лежал рядом с машиной. Судя по всему, они попали под обстрел, было прямое попадание…
Какое горе наполнило сердца всех, когда их привезли в молитвенный дом! Было короткое служение, в это время братья под обстрелом копали братскую могилу. Пастор сказал, что Бог взял лучших из нас. Мы похоронили наших дорогих в церковном дворе. На могилу положили цветы, которые они нам подарили. Жены даже не смогли попрощаться со своими мужьями. Над нами все время летали самолеты и ракеты, нам дали пять минут для прощания… Это было ужасно. Дети потеряли отцов, матери - сыновей, жены - прекрасных мужей. Никому не пожелаю такого.

   С этого момента все изменилось. Уже почти никто никуда не ездил. Нас продолжали обстреливать. Самолеты летали постоянно. Взрывы были очень близко. У нас еще несколько раз вылетали окна, но наше здание все равно было целым - Бог его хранил.
   Я уже не надеялась уехать. Сил не оставалось никаких. Я просто хотела, если умереть, то быстро и не больно, желательно во сне. Ночи были ужасными. Дни не лучше…

    Выезд из города

   15 марта до нас дошли слухи, что люди все-таки пытаются выезжать из города. Мы тоже решили попробовать. Но мы не знали, как это получится, ведь у нас стало на пять водителей меньше, и машин тоже меньше. Но опять чудо - все смогли разместится в автомобили. Мы быстро загрузили вещи и выехали. Это было очень страшно. Я двадцать дней не выходила дальше крыльца. Бедный мой город, бедные люди! Многие шли пешком с чемоданами, кто-то пытался остановить машину. Было жутко и больно на все это смотреть. На набережной была пробка, нам сказали, что она в четыре полосы до самого блокпоста. Сильно стреляли рядом с нами, летали самолеты. Постояв час, мы поехали назад. Я думала, что эта ночь станет нашей последней ночью, что нам суждено умереть. Ночью опять были сильные взрывы, и я ждала, что попадет и в нас. Но Бог сохранил. В 6 часов утра на следующий день мы выехали из молитвенного дома. Драмтеатр был еще цел, и я подумала, что это хорошее укрытие. Но через несколько часов на него скинули несколько авиабомб, драмтеатр был разрушен, погибло множество людей. Блокпост тоже был разбит, нас никто не задерживал, и мы смогли проехать. В городе стреляли, но я не смотрела по сторонам, я читала Библию, и это давало мне сил. Мы медленно ехали, иногда с остановками. Недалеко от Запорожья мы несколько часов стояли и ждали, когда закончатся бои. Одна женщина пригласила нас к себе в дом помыть руки. Для меня это казалось чем-то нереальным, я три недели не видела воду, текущую из крана. До Запорожья мы ехали тринадцать часов. Я была готова в любой момент умереть, но Бог нас спас и вывел из горящего города.

   Это было очень тяжелое время. 21 день неизвестности, слез, боли. 21 день Божьих чудес! Правда, может не все меня поймут, но читая другие истории, я понимаю, как Господь оберегал нас и нашу церковь. Это были не напрасные дни: многие покаялись перед Богом, многих спасли от смерти или голода наши братья-герои. Было очень много других историй, которые можно долго рассказывать. Сегодня я даже иногда скучаю за нашими вечерами в молитвенном доме, когда мы пели вместе песни, чтоб не слышать взрывов, и подбадривали друг друга. Мы потеряли все: дома, бизнес, машины, но это ничто в сравнении с потерей наших дорогих братьев. Но у нас никто никогда не отнимет веру в Бога, Который спас нас и Который дает нам надежду на вечную жизнь и встречу в небесах.

                                                                                                                                                                                                    Анна АРТЮХ,
                                                                                                                                                                                                  Мариупольская Центральная церковь.